Главная Аналитика, Истории успеха
Как построить бизнес-империю в лагере беженцев
The Guardian

Над лагерем беженцев Какума висит жара. Перед магазином Месфина Гетауна рабочие складывают в кузов грузовика ящики с Coca-Cola. 42-летний оптовый торговец, одетый в джинсы и рубашку из такой же ткани, ловко перемещается по большой комнате, заполненной коробками с сухим молоком, консервированными помидорами и мешками с зерном, успевая обслуживать клиентов и отдавать распоряжения сотрудникам. На пластиковых стульях возле входа в магазин сидят и беседуют несколько человек — здесь и беженцы, и члены местного племени туркана.

В 2001 году Гетаун бежал от беспорядков, охвативших соседнюю Эфиопию, и поселился здесь, в изолированном и отсталом округе Туркана на юго-востоке Кении, расползающемся во все стороны лагере беженцев. Никто, в том числе и он сам, не мог бы предсказать, что через шесть лет он, сперва мывший полы, чтобы свести концы с концами, станет одним из основных местных оптовиков с доходом около 10 тысяч долларов в месяц и прозвищем «миллионер».

Как построить бизнес-империю в лагере беженцев
The Guardian

Сейчас он беспокоится. Его семья была выбрана для переселения в США, и скоро должна быть назначена дата отъезда. Большинство беженцев мечтают о таком предложении, но для Гетауна оно оказалось связано с кучей проблем — из-за статуса беженца ему непросто будет собрать все свои активы, часть из которых хранится в местном банке, другие в лагере, а третьи вложены в дело. Кроме того, он объясняет, что найти управляющего для бизнеса тоже будет непросто.

Как и многие беженцы, Гетаун прибыл в Кению с пустыми руками, и в Штатах ему снова придется начинать с нуля. При этом оставаться в Какуме тоже небезопасно — кенийское правительство неоднократно заявляло, что планирует закрыть все лагеря в стране из соображений безопасности. Оно уже пыталось закрыть крупнейший в мире лагерь беженцев Дадааб, но решение суда в начале года приостановило ликвидацию. Тем не менее, будущее лагерей остается неопределенным — а с ним и судьба клиентов и всего бизнеса Гетауна. Он говорит:

«Правительство Кении заявило, что беженцы им не нужны, так что все мы рискуем. Мне нужно защищать капитал, но никакой страховки у меня нет. Когда ты беженец, приходится быть дипломатичным, и у меня хорошие отношения с местными жителями, с турканами [но я по-прежнему нервничаю из-за того, что политика правительства по отношению к беженцам постоянно меняется]".

Восхождение на вершину

Гетаун — бывший солдат. В лагере он сначала был уборщиком в местном кафе, зарабатывая по тысяче кенийских шиллингов в месяц (это примерно 550 рублей или чуть меньше $10). Он вспоминает: «Я откладывал эти деньги, а купил на них немного пшеничной муки и стал печь хлеб». Несколько лет он занимался хлебопекарным бизнесом, а позже решил открыть собственный магазин.

В лагере Какума, открытом еще в 1992 году, жили почти 200 тысяч человек, и Гетаун чувствовал, что возможностей здесь много.

Как построить бизнес-империю в лагере беженцев
The Guardian

Все, что недоступно в рамках гуманитарной помощи, — то есть консервы, шампунь, канцелярские товары, интернет-кафе, косметику, рестораны, бары, фотостудии и многое другое, — предоставляет бизнес, управляемый такими же беженцами. Чтобы за все это заплатить, жители лагеря продают свой продовольственный паек на черном рынке, используют деньги, присланные родственниками из-за границы, начинают свое дело или ищут работу в одном из существующих предприятий. Самые удачливые устраиваются в одно из работающих в лагере кенийских или международных агентств по оказанию помощи — там платят гораздо больше.

Кенийцев тоже привлекают возможности, которые дает лагерь, и местные низкие цены — они приходят сюда закупаться товарами, торговать или делать другой бизнес.

Учитывая размер лагеря, Гетаун не боялся конкуренции. Он основал оптовую компанию, понимая, что чем шире будет сектор экономики, управляемый беженцами, тем больше он преуспеет. Он рассказывает:

«Большинство наших лавочников продают ношеную одежду, а я продавал самые разные вещи и пытался их научить делать то же самое».

Он подбадривал и учил местных торговцев, и даже инвестировал в их магазины, тем самым создавая покупателей для своего оптового бизнеса.

Рахул Ока, профессор антропологии в Университете Нотр-Дам, который много лет изучал экономику Какумы, говорит, что подъем Гетауна на вершину экономической пирамиды лагеря стал для него неожиданностью. Он говорит: «Месфин — уникум!».

Как построить бизнес-империю в лагере беженцев
The Guardian

В экономике Какумы значительное место занимают беженцы, которые уже занимались бизнесом на родине — у них есть контакты и доступ к неформальным источникам капитала. Например, сомалийцы могут опереться на «хавалу» — это существующая много веков система денежных переводов, основанная на личных связях между торговцами и распространенная по всей Восточной Африке и Ближнему Востоку.

Ока объясняет, что беженцу без бизнес-опыта, не имеющему сбережений и доступа к кредитам, очень трудно конкурировать в этой среде:

«Он фактически воспроизвел модель семейного бизнеса, принятую у сомалийцев, гуджарати или ливанцев — только связи в данном случае опираются не на родство, а на дружбу и взаимную выгоду».

Гетаун — ревностный христианин, и он считает, что его деловая хватка — это «дар Божий», поэтому он занимается благотворительностью: в частности, он помогал строить в лагере церкви и делал пожертвования на мечети. Иногда он оплачивает больничные счета, поддерживает частное образование детей-сирот и дает еду голодным. Он объясняет: «Я просто следую указаниям Бога. Я не хочу видеть бедных людей, поэтому я им помогаю».

В своих предпринимательских и благотворительных делах Гетаун пересекает этнические границы — как в лагере, так и за его пределами. Он ведет дела с местным племенем туркана, часто очень бедными людьми, нанимает их на работу. Ока объясняет: «Его доброжелательность принесла ему массу социального и политического капитала. И, конечно, люди покупают у него товары, так что социальный капитал конвертируется в финансовый успех».

Как построить бизнес-империю в лагере беженцев
The Guardian

Тем временем миллионер скромно живет со своей женой и двумя детьми в большой комнате на задах оптового склада. Он не любит гулять или ходить в рестораны: «Я провожу время здесь, на работе. Мне никуда не нужно ходить».

Неминуемое переселение в США его гнетет. Он пытался посоветоваться с сотрудниками Международной организации по миграции и в американском посольстве в Кении, где занимаются его делом, но ему мало чем помогли. «Они меня не понимают», — сетует он.

Похоже, гуманитарная система не предусмотрела его случай — большинство беженцев, оказавшись в лагере, ставят жизнь на паузу, а этот построил бизнес-империю.

Хотите узнать больше о гражданстве за инвестиции? Оставьте свой адрес, и мы пришлем вам подробный гайд

Пожалуйста, опишите ошибку
Закрыть
Что происходит на рынке? Будь в курсе!
Только у нас бесплатные котировки и все финансовые новости в одном месте.
Закрыть
Спасибо за регистрацию
Поставь лайк, чтобы мы и дальше могли публиковать интересные материалы бесплатно